За

1. Привлекательная концепция. Идея снять «независимое» от массовой киноиндустрии кино, показать музыку и тусовку так как они есть, довольно заманчива с точки зрения тех, кто понимает исторический контекст группы КИНО. Рядовым поклонникам это конечно может быть и не так интересно, но с моей точки зрения, тут Рыбин прав.

2. В плане понимания именно этого исторического контекста Рыбин далеко не самый худший претендент на авторство такой картины. Во всяком случае, его биографические книги о группе КИНО довольно неплохи на общем фоне в этом плане.

Против:

1. Самый главный камень преткновения – то, что собираются делать фильм о реальных людях, образы которых еще живы в памяти многих. Это заставляет поклонников думать, что А. Рыбин преследует цели попиариться и заработать денег на имени Цоя. Конечно, сам Рыбин отрицает это, говоря что просто хочет рассказать о своей молодости, но если цель фильма – показать именно жизнь начала 80-х, а не СЕБЯ, предпочтительнее было бы не брать конкретных реальных людей, а рассказать некую обобщенную историю и поменять имена героев.

2. Главная причина негатива поклонников Цоя – это то, что роль Цоя будет играть другой человек. По мнению поклонников, Цоя никому невозможно сыграть так, чтоб все поверили. Также ожесточенную дискуссию вызвало то, что один из кандидатов на роль Цоя в этом фильме – небезызвестный «двойник» Цоя Сергей Кузьменко, у которого, конечно, есть своя собственная армия поклонников, но в среде «киноманов» к нему относятся крайне негативно, считая его беспринципным персонажем, который так же пиарится на имени Цоя. Впрочем, по поводу кандидатур на главную роль, как сказал Рыбин, беспокоиться еще рано.

3. Довольно подозрительно относятся некоторые фанаты и к самому Рыбину – ведь зная, что Цой разорвал с ним отношения, далеко не все «киноманы» доверяют ему. Некоторые считают, что это даже «месть» Рыбина более удачливому товарищу, хотя Рыбин отрицает это, говоря, что в фильме покажет себя «конформистом» по сравнению с Цоем.

4. Многие считают, что лучше фильм о Цое сделает человек, который его непосредственно знал, нежели «левый» режиссер. Однако проблема гораздо сложнее. Нельзя сказать, что А. Рыбин, без сомнения, знал Цоя лучше всех. Поэтому его взгляд на Цоя может быть где-то близоруким, он может какие-то действительно важные детали упустить, так как речь идет о его собственной жизни, которую не все люди объективно и трезво оценивают. С моей точки зрения, если вообще и браться за такие вещи – то это должен делать человек, который является одновременно талантливым режиссером и может достаточно объективно оценить роль такой личности как Цой, обладая большим запасом знаний по этой теме и привлекая к работе над фильмом людей, которые знали Цоя с разных сторон. То есть это должен быть мастер, который искренне заинтересован в этой теме и вместе с тем может смотреть на нее «отстраненно», так как настоящее искусство – это не слепок с жизни. Найти такого человека пожалуй, даже сложнее, чем подходящую кандидатуру на главную роль. Хотя, возможно, данный фильм и не задумывается как произведения искусства, а всего лишь как еще одна «акция памяти»?

С точки зрения действующего законодательства она права. Однако законы не всегда соответствуют здравому смыслу. Например, по мнению Васильевой, реальный ущерб, принесенный сайтом ее карьере, составляет суммарную стоимость всех выложенных  фотографий, цена которых определена ей самой. Однако с точки зрения потребительского поведения это слишком вольное допущение. Нужно учитывать тот факт, что не все люди перестают покупать бумажные копии фотографий или ходить на выставки, ознакомившись с электронными версиями. Бумажные копии перестанут покупать только тогда, когда люди откажутся от бумажных версий в принципе, а это вряд-ли произойдет в обозримом будущем. Лично я даже по прочтении книг в интернете, часто покупаю их бумажные версии в силу того что мне удобнее и приятнее пользоваться книгой, так что подобное «пиратство» в Сети – это даже своего рода бесплатная реклама. Коллекционеры  и ценители все равно покупают альбомы, более качественные версии выложенного, ходят на выставки и так далее (опять же, говорю это на своем примере). А на экономическое поведение рядовых поклонников наличие-отсутствие фотографий Васильевой в Интернете не влияет вообще почти никак, потому что они не только не собирают их, но наверняка даже не знают, кто такая Васильева.

Кстати, наиболее активными борцами за авторские права являются люди, считающие себя «звездами» и продающие «массовую» распиаренную продукцию, в то время как новички даже приветствуют распространение их контента по Сети. Это примечательный факт. Как примечательно и то, что основная масса исков и претензий Васильевой связана в основном с фотографиями Цоя (самого популярного русского рок-исполнителя), а не кого-либо другого из персонажей ее работ.

Недоумение у поклонников вызывает и завышенная с их точки зрения цена фотографий: 300 рублей за фото в формате, который часто выставляется вообще бесплатно, для ознакомления, и 5000 за высококачественный отпечаток. Васильева считает эту цену оправданной и даже низкой для «эксклюзивного фото известной группы». На что ей возражают, что никакого эксклюзива в фотографиях, продававшихся самой же Васильевой лицам, выложившим их копии на йа-хху, давно ни для кого нет.

Васильева в свою очередь возражает, что продавала «не право копирования, а копию в личное распоряжение». Сам закон о защите авторских прав, к которому взывают ярые поборники копирайта – абсурден, ибо по нему получается, что я не могу реализовать право на обмен информацией с другими людьми: то есть я не могу показать, подарить кому-либо защищенный «копирайтом» материал. По этому закону  существование библиотек – противозаконно! Этот же закон, если во всем и всегда его придерживаться, создает серьезные препятствия в таких вещах, как например, создание сайта-«музея», крупного собрания материалов о Цое. По схеме, предложенной Васильевой, такой сайт может создать только предприниматель или богатый меценат, так как организатору придется платить каждому автору за согласие на использование его материала. Соответственно, ему придется возмещать свои затраты, если они существенны. Т е. нужно либо вешать на сайт рекламу, либо брать деньги с пользователей! Короче говоря, этот подход загоняет в бесконечную финансовую сансару всех людей. А ведь поклонники Цоя, по классификации Васильевой, да и по здравому смыслу – люди «неплатежеспособные». (Васильева дает ценный совет всем «киноманам», которым не хватает денег на ее продукцию: устроиться на работу, но сама при этом хочет жить только за счет своего творчества. А что если люди, которым не хватает денег на ее творчество, тоже хотят жить только за счет того, что им нравится? Да и возмущают поклонников не столько суммы, требуемые ей, сколько тот резкий тон, которым она их требует)

Зарабатывание денег поклонникам Цоя малоинтересно само по себе, у них другие ценности. А я считаю, что организовывать такие вещи, как галерея фотографий Цоя, должен именно покло нник, которому меньше всего интересно думать об экономике. Потому что песни Цоя притягивают людей с другим складом ума. С подходом дельца невозможно сделать на этой почве ничего приличного. Да и говорить с предпринимателями о вещах, связанных с творчеством, зачастую тяжело, потому что их волнует не столько самовыражение и качество работы, сколько ее прибыльность.

А с точки зрения «профессионального» фотографа, коим себя считает Н. Васильева, по ее собственным утверждениям, Цой – это всего лишь один из ее «объектов для съемки», и потому она имеет полное право распоряжаться его изображениями, продавать их и требовать компенсации за незаконное распространение даже в том случае, если распространитель не преследовал коммерческих целей, т е. не перепродавал ее материалы и не присваивал ее авторство себе, что мы и видим на примере йа-ххи. То есть если бы был жив Цой, она бы и с него потребовала деньги за его же изображения, которым она, по мнению многих, и обязана своей карьерой. Вряд ли он с восторгом отнесся бы к подобному подходу…

Этот момент абсурден и для «киноманов». Потому что Цой для них это в первую очередь человек, а не звезда, не объект торговли, не источник прибылей. И главным образом, именно поэтому скандал с Йа-ххой был воспринят всеми поклонниками почти единодушно – как пляска на костях  и цинизм со стороны Васильевой.

Ф. Ницше

Для человека, который давно варится в тусовке фанатов Цоя, очень заметно противоречивое отношение поклонников (точнее, поклонниц) Виктора к женщине, которая сыграла большую роль в его жизни- Наталии Разлоговой (М. Леско). И как к человеку, и как к автору статей и медиа-идеологу. Одни восхищены ей, считают ее совершенством во всех отношениях, идеальной парой для своего кумира, всячески защищают ее, вторые – относятся с непониманием и неприязнью и к ней, и к ее «защитникам». Эта довольно забавная ситуация раскола в Интернет-среде поклонников Цоя обострилась со времен появления почившей ныне в бозе группы ВКонтакте, посвященной Марине Леско. Относясь не только к лагерю «сторонников», но к администрации этой убитой ныне группы им. М. Леско, всегда стоявшей на хорошем отношении к этому человеку, рассмотрю некоторые идеологические моменты наших холиваров.

Доводы наших оппонентов как из знакомых нам, так и незнакомых людей всегда повторяются и сводимы к набору устоявшихся тезисов.

Тезис: Я всё-таки понимаю, насколько же разные люди Наталия и Виктор – просто пропасть между ними…

Виктор вообще из другого мира, из другой реальности, с другими ценностями: с такой энергетикой, с такой лучезарной улыбкой, с таким позитивом.

Естественно, два человека не могут быть похожи во всем. Да и не всегда различие натур мешает людям быть счастливыми вместе. Не стоит демонизировать это. Почему-то ведь многие не замечают, что пропасть между Цоем и другими людьми из его окружения куда больше, чем между Цоем и Наталией. И эта пропасть не мешает им относиться к этим людям с огромным благоговением и считать их теми, кто любил Цоя по-настоящему.

К тому же, столь ли велика была эта пропасть? Некоторые поклонники придерживаются мнения, что Виктор и Наталия были идеальной парой, и это видно якобы даже на фотографиях. Окружение формулирует схожие мысли:

«Они были чем-то похожи. То есть было ощущение, что их вырубал один скульптор из одного куска мрамора: одинаковые две пышные копны черных волос, очень стройные фигуры» (С. Бугаев).

Различие их миров, конечно, имеет место, но оно кроется, на мой взгляд,  скорее в том, что они оба выражают одно и то же послание в разных формах. Смысл их посланий сводится к освобождению человека от догматического мышления и бремени, навязываемого социумом. Цой выражал это более просто, но в то же время более расплывчато, Наталия в силу своего склада ума, профессии и бэк-граунда – более конкретно, иронично, жестко, с отсылками к своему интеллектуальному багажу, и в силу этого – менее понятно и приятно для среднестатистического поклонника Кино.

Да и что касается самого Додолева – как он называет себя «вместилищем греха, в отличии от его отца».Очень хорошо видно что-таки они пара – у них общая манера изъясняться, общие аргументы, от них от обоих идёт ощущение зловонности при всей их выхоленности. Их сарказм, упакованный в интеллектульный высер, вот как-то крайне неприятное ощущение.. От них от обоих исходит высокомерие и слышится снисходительный тон, когда они изъясняют свою точку зрения.

Вот все убеждения Марины енд Наталии – в этом выступлении «Искусство должно принадлежать народу». Кстати, Додо тоже из интеллектуальной семьи, как и Разлогова..Я не знаю, но, похоже, работа сделали из неё какого-то абсолютно бесчувственного робота с весьма странными убеждениями, и вся её разоблачительная медиа-деятельность – всего лишь отражение её внутреннего роботомеханизированного мира, отражение её собственных комплексов и страхов – в ней не чувствуется теплота человеческих эмоций, только холодный расчёт, системность существования.

Подобная неприязнь объясняется тем, что Наталия, как и Додолев, часто затрагивает в своих статьях темы, шокирующие целевую аудиторию групп так называемого русского рока, отличающуюся некоторой косностью. Которая кстати, их кумиру вовсе не была присуща.

Например, М. Леско в своих статьях и интервью не раз поднимала вопрос о том, насколько этично в СМИ и мемуарах говорить правду, и, вероятно, именно попытки Евгения Додолева и Марины Леско донести до людей то, что в погоне за «приличиями» мы забыли о честности, выставляет их «безнравственными» в глазах рядового фаната русского рока.

А собиратели информации о Цое, между прочим, в реальной жизни сталкиваются с аналогичными этическими проблемами, которые создают барьеры для понимания и знания правды поклонниками. Возможно, поэтому именно «исследователям», а не фанатам более понятна позиция Додолева и Леско. (Даже эти пресловутые рассуждения о «копилефте», которые так не понравились неизвестному критику высказываний М. Леско, весьма понятны и близки коллекционерам, блоггерам, вынужденным подавать информацию в урезанном виде, так как авторы, скажем, интервью или фотографий требуют за публикацию (да и просто за выкуп фотографий) бешеные суммы или запрещают копирование материала вовсе.)

Реальность вообще часто оскорбляет чувства верующих, и в этом плане Цой был творчески чуть менее беспощаден, но это еще не значит, что он в противовес Наталии простой, приятный и удобный позитивный мальчик. Его картины, резьба по дереву и проза часто особого «позитива» не несут, а некоторые произведения с точки зрения «нравственности» должны шокировать все тех же поклонниц. И Наталия тут ни при чем, сделаны некоторые из них были еще в пору панковской юности. Правда, некоторые «киноманы», имевшие хотя бы мужество увидеть правду, действительно разочаровывались в «святости» своего кумира и начинали его яростно обличать, что тоже перегиб.

Колкости есть и в текстах Цоя. Например, Георгий Гурьянов признается, что «киношники» любили мыть всем кости, а в песне «Бошетунмай» Цой бульдозером проезжается по известным деятелям советского рока.

Не приходится говорить и о том, сколько пороков Цою приписывали его бывшие приятели. Кстати, в списке этих пороков тоже значатся высокомерие и расчетливость. Да и комплексы ему приписывают частенько на самом деле, комплексы нельзя понимать в том ключе, в каком его понимает большинство людей, не знакомых с психоанализом). Но ведь многие поклонники прекрасно знают, что это может быть оценочная погрешность. И она вполне вероятна и в отношении Разлоговой.

Так что все это только доказывает сходство характеров Наталии и Цоя и сходство их видения людьми с противоположным мировоззрением.

И если к творчеству и личности Цоя подходить с теми же мерками, с которыми поклонники Цоя подходят к высказываниям Наталии и ее статьям, то окажется, что там можно обнаружить не меньше пороков, приписываемых Разлоговой. Но ведь почти все «киноманы» нейтральны к этому у Цоя, но враждебны к этому у М. Леско.

Возможная причина негативного отношения к Наталии– это субъективные установки. Так называемые ПРЕДрассудки, которые можно образно определить высказыванием «Пастернака не читал, но решительно осуждаю». Ведь, по сути, никто из поклонников знаком с НАСТОЯЩЕЙ Наталией а не ее медиа-образом.

Влияет на подобное восприятие и так называемый «гала-эффект». Поклонники, прочитав массу отрицательных отзывов других таких же фанатов о Разлоговой, не вникая в тему, начинают на автомате воспринимать ее исключительно с одной стороны. Абсолютно идентичное явление мы видим и в восприятии других людей, знакомых с Виктором. Так, Айзеншпис – враг, представитель вражеской стороны, а любой знакомый Цою рокер – по умолчанию авторитет. Даже если он ошибается.

Далее, общепринято убеждение, что Наталия якобы хотела руководить или даже по факту руководила Цоем. Об этом многие говорят как с положительными коннотациями (например, Ю. Шумило или М. Смирнова высказывали мнение, что Наталия обогатила внутренний мир Цоя, став ему учителем жизни), так и с отрицательными (Ю. Белишкин считает, что ее влияние негативно сказалось на нем, т. к. из-за нее и Айзеншписа Цой переехал в Москву, что было якобы его трагической ошибкой). Показательны и комменты в ЖЖ С. Стиллавина, что Разлогова якобы «испортила» Цоя, сделав его более саркастичным и циничным. Видимо, отсюда у поклонников и происходит убеждение:

Думаю, то, что он воспринимал за равные отношения, она, видимо, считала как отношения с учителем, который открывает ему новый мир…

И мне не очень нравится, что всё-таки на нём отразилось это общение, как-то много стало саркастичных ноток в голосе – это видно в интервью, особенно на «Шаляпине»…

Однако никто не учел мнение самой Наталии – а она отрицала, что воспринимала себя в его отношении Цоя как учителя. Более того, она даже иногда утверждала обратное. В своих ответах на вопросы поклонников она отмечала, что ее привлекла именно сила характера Цоя.

Вряд-ли женщину, которая стремится к доминированию, привлек бы мужчина с таким сильным характером, какой Наталия видела у Цоя.

что касается появления якобы «саркастичных ноток» в голосе Цоя в последних интервью–

Вероятно, свою роль сыграло то, что ныне поклонники вписывают Цоя в совершенно чуждый ему контекст. И удивляются, когда Цой как рок-музыкант и Наталия как киновед говорят об этом искусственном контексте с сарказмом. Вообще, конкретно в теме этого интервью на теплоходе «Федор Шаляпин» сарказм Цоя и Наталии был связан с явлением, когда рок-тусовку стали использовать в своих произведениях разного рода заслуженные деятели совершенно другого поколения, с совершенно другими эстетическими установками. Им был чужд рок. Вот уж между кем и Цоем действительно была пропасть. И то, что фильм «Игла» попал на кинофестиваль «кино старого образца» было для людей из «мира Цоя» весьма забавно. Недаром Соловьев в передаче «Закрытый показ», приуроченной к фильму «Одноклассники», признавался что «понял, о чем поет Цой, только сейчас».

Тезис: Я понимаю, почему к его творчеству она относилась так прохладно, да и вообще, она не относилась к нему как к талантливому человеку – просто, видимо, как к обыкновенному мужчине.

Отчасти – да, Наталия не принадлежит к числу фанатов рок-музыки. Однако что касается ее оценки личности Цоя, это суждение – явно ошибочно.

А. Липницкий: «пожалуй, главное ,что она выделяла в своем возлюбленном и почему она дистанцирует его от многих людей из его компании, которые, как она считает, просто делают имидж на его фоне – это его чувство собственного достоинства. Оно было совершенно беспрецедентным на фоне общего советского убожества. И она это все время подчеркивает, его чувство собственного достоинства и то, что он никогда не опусклся до того, что позволяют себе другие музыканты и люди его компании. Поэтому она ними не общается.

М. Смирнова: И она говорила мне о Цое, что его просто нельзя было не заметить, потому что его интеллект, его способности были просто удивительны – начиная от игры в шахматы, когда за час его можно было научить играть так, что он начинал у всех выигрывать, до какого-то парадоксального понимания сути вещей. Она его вообще воспринимала как инопланетянина. Каких больше нет и , наверное, не будет»

В передаче «Культ кино» Наталия называла его человеком из ниоткуда ,человеком из будущего, цельным, слушающим все мнения, но при этом поступавшим так, как считал нужным, умным, все схватывающим на лету. По ее словам, он привлекал к себе внимание и у нас и за рубежом. Это вряд ли можно назвать отношением как к обыкновенному мужчине.

В связи с новым этапом осмысления информации о Цое ко мне пришло совершенно другое отношение ко второй книге А. Житинского «Цой forever». Если раньше я считала ее неплохой, то теперь все больше понимаю, что она имеет крайне малую ценность для человека, который еще не в теме и хочет составить себе представление о Цое. Возможно, ценность ее только в наборе нескольких новых фактов. Но как законченное документальное исследование она не состоялась. Недостатки этой книги обнажаются только тогда, когда начинаешь более глубоко анализировать материалы (воспоминания, интервью, статьи) о Цое в общей массе.

Указанные мною недочеты могут присутствовать и в других биографиях, составленных на основе тех же воспоминаний 1991 года, что и «Цой forever».
Пока обнаруживаю следующее:
1. При рассказе о детстве Цоя были практически упущены из поля зрения предпосылки становления Цоя музыкантом, которые присутствуют в других интервью родителей Цоя. Вместо этого составителем и его мемуаристами чересчур тщательно описывались несущественные детали вроде разменов квартир, перипетий личной жизни его родителей, перемежающихся попытками описать «исторический контекст» и вложить в книгу нравственный урок для молодежи. Сделано это, разумеется, так, как понимает человек старшего поколения, и потому у целевой аудитории это может вызывать либо отторжение и скуку, либо равнодушие.
Из-за игнорирования предпосылок увлечения Цоя музыкой становится совершенно неясно, почему же он в итоге стал успешным музыкантом, и это положение не спасают попытки объяснить причины популярности Цоя казенными избитыми фразами.
2. Касательно исторического контекста также есть замечания: автор описывает лишь политическое устройство и какие-то бытовые мелочи, но при этом очень фрагментарно – то, как политико-экономическое устройство СССР влияло на музыкальную инфраструктуру в 80-е годы. Как доставались музыкальные инструменты, пластинки западных групп, откуда музыканты узнавали о новых записях этих групп, что из себя представляли подпольные студии, в которых записаны альбомы раннего КИНО, как они оснащались, как эта музыкальная инфраструктура менялась, как организовывались эти самые нещадно ругаемые последние концерты, как писались последние альбомы и т п. А ведь есть более-менее подробные рассказы об этом от А. Вишни, самих музыкантов группы КИНО, администраторов Белишкина и Айзеншписа, которые можно найти на нескольких крупных ресурсах, посвященных группе КИНО и отечественному року. Но, конечно же, все это было упущено из поля зрения. Эти моменты лишь вскользь читаются через воспоминания друзей, но не подвергнуты ни осмыслению, ни анализу. Конечно, рассуждать о тонких материях, тоталитарной идеологии, о коммерциализации гораздо проще, но это напрочь лишает создаваемую автором картину жизни Цоя всякой почвы и доказательности.
Потому, наверное, мне сначала трудно было при чтении представить все это, трудно найти образы, живые и яркие. Потому книга вышла скучной.
Мне, к примеру,  не очевидно из этой книги, в чем же состояла якобы трагическая ошибка Цоя, связанная с его «отрывом от Питера», и было ли это вообще ошибкой, так как в книге не указано, какая пропасть лежала между положением независимых музыкантов в начале 80-х, когда Каспарян копил деньги на хорошую гитару, собирая бутылки, и в 89-90, когда группе КИНО предоставлялись профессиональные, а не любительские, собранные по частям энтузиастами, студии.
Также Житинский совсем не затрагивает тему музыкальных влияний и источников вдохновения группы КИНО, но об этом говорилось в других рецензиях. Это нельзя оправдать тем, что Цой для автора – больше нравственное явление, чем музыкальное: ведь большую часть книги автор описывает пьянки и тусовки раннего периода, женитьбы, расставания и романы Цоя, а в конце рассказывает нам о том, как «нравственное явление русского рока» заболело звездной болезнью и продалось за бабло. Это крайне близорукий взгляд. Возможно, это  вина не автора, а друзей Цоя, которым больше нечего вспомнить, но все эти факты довольно сложно назвать уместными, когда автор ставит себе задачу воспитания масс и жизнеописания человека, который был каким-никаким, но музыкантом. Творческой личностью.
Кроме того, простое перечисление фактов при отсутствии их отбора, анализа и оценки их значимости, совершенно не годится для выявления нравственного и культурного значения этого феномена. Грубо говоря, подобные книги плодят новых «говнарей». А это – поклонники русского рока, не только не разбирающиеся в музыке, не только не имеющие никакого понятия о вкусе, но и не являющиеся образчиками нравственности, которую они декларируют в противовес « бездуховной толпе».
3. Если говорить о самой подаче материала, то многое упущено составителем из поля зрения. Выявлению противоречий между мемуарами разных людей в ней положено только начало, но эта идея не доведена Житинским до конца. К примеру, вопрос «звездной болезни» Цоя и «коммерциализации» группы КИНО вовсе не так однозначен, и нужно как минимум упомянуть, что есть две точки зрения на это, даже если автор придерживается какой-то одной позиции. Однако Житинский не делает этого видимо, в силу того, что он сам об этом не знал, потому что собрал недостаточно материала, чтобы увидеть противоречивые комментарии окружения о последнем периоде жизни Цоя. Также совершенно неправомерно выделяются одни люди из окружения Цоя и мало уделяется внимания другим. Почему-то на протяжении всей книги поются дифирамбы официальной жене, зато сравнительно мало сказано о значении тех, с кем Цой дружил и работал до конца, с кем вместе творил и исполнял свои песни – о музыкантах группы КИНО. Должно броситься в глаза при чтении этой же книги, что это, пожалуй, одни из немногих, от кого Цой не отдалился. Впрочем, мало нужного и уместного сказано и о Марьяне.
Рассмотрим подробнее неполноту этой работы хотя бы на  примере почти полного игнорирования автором вклада музыкантов группы КИНО. Несмотря на расхожее мнение, что Цой –основной залог успеха группы, объективно это не совсем так, но это видит лишь человек, сам знакомый с процессом создания музыки, эту самую музыку слушающий, и достаточно хорошо знакомый с материалом конкретно о группе КИНО. Молодые поклонники же уже перед чтением книги могут быть твердо убеждены в том, что  Цой стал бы великим с любыми музыкантами, так как различные СМИ для них  уже создали такую картину, где на виду только Цой. Они пока еще не знают,  что даже с точки зрения отношений Цой искал не случайных людей, а тех, кто готов вместе с ним реализовывать одни и те же музыкальные идеи. Для Цоя очень важны были люди, которые с ним рядом. Если бы люди из КИНО были для Цоя случайными, если бы они в чем-то оступились – он бы при всем его терпении, рано или поздно вычеркнул их без сожаления. Так он поступал всегда, по воспоминаниям Марьяны. Но этого не произошло. Именно упорство, твердость в достижении цели и верность друг другу, которую Цой и его друзья сохраняли на протяжении стольких лет, и вознесли эту группу на музыкальный Олимп. Постоянные смены состава и стиля никак не способствуют росту популярности.

Хотя он и был лидером, он давал каждому участнику определенную степень свободы, что и сказывалось на звучании группы. Каждый привносил что-то свое. Так, Гурьянову группа КИНО обязана определенным налетом «хаус-музыки» в звучании, Каспарян, по свидетельствам некоторых людей, слушал The Cure гораздо больше, чем Цой, что и повлияло на его гитарные партии. И я думаю, таких примеров можно набрать гораздо больше, если копнуть глубже.
Тихомиров утверждал, что Цой приносил лишь болванку песни, а музыканты вместе оценивали то, насколько она годна для исполнения и приступали к работе над композицией, иногда меняя гармонии или расставляя акценты, как нужно. Вообще, разницу между наброском под акустическую гитару и обработанной в электричестве композицией можно понять, лишь попробовав самому поучаствовать в процессе создания песни от сочинения текста до разработки аранжировок. Сам Цой не раз повторял в интервью, что они делают все вместе с группой. Его всегда раздражало, когда его отделяют от группы, как вспоминает Белишкин.

А поскольку у Житинского, помимо того, что он человек абсолютно не из музыкальной среды, еще и не описано конкретно ни процесса работы группы, ни того, что каждый из участников в группу привнес, то значение музыкантов группы становится неочевидно для новичка в этой теме. Таким презренным деталям автор не посчитал нужным уделять внимание.  Вместо этого он ограничился лишь общими фразами, которые ничего не доказывают.
Неправильное понимание могут усугубить и  слова Житинского о том, что группа КИНО не стала великой, великим стал лишь ее лидер. Под «величием», автор, возможно, подразумевал степень известности. Но, например в отношении Гурьянова это спорно, ибо за рубежом он – известный художник, а Цоя там не знает никто. Так что это уже чисто субъективное мнение автора. Не приходится говорить и о том, что Каспарян и сегодня любимец публики, и многие идут на концерты Ю-Питера, чтоб послушать его игру на гитаре.

На деле-то группа КИНО не стала великой просто потому, что музыканты, поступив как настоящие друзья, после гибели Цоя ушли в тень и не стали пиарить себя. Свою роль сыграло и то, что их в одно время попросту отодвинули в сторону люди, не имеющие никакого отношения к творческому процессу, как признается Гурьянов в своих сравнительно немногочисленных и обделенных вниманием фанатов интервью. Но составитель книги не учел этого. О группе КИНО  он привел лишь небольшой отрывок из статьи А. Вишни, при этом отведя по целой главе на  роман Цоя с Натальей Науменко или на воспоминания матери Марьяны Цой, столь же далекой от музыки, как и сам Житинский.

Таким образом, из-за позиции и подхода составителя биографии к материалу Цой отрывается от подлинно значимого и вписывается в абсолютно чуждый ему последние годы и малозначимый контекст, что делает совершенно непонятным секрет его успеха. Волей-неволей создается искусственный миф о «харизматичном» лидере и музыкантах, которые якобы были «обычными» людьми.
4. То, что для книги было собрано недостаточно материала, показывает сравнение суммарного объема страниц, посвященных раннему периоду, с суммарным объемом страниц, посвященных «золотому периоду» творчества группы, когда записаны были самые известные альбомы. Это вызывает неоправданный дисбаланс в описании жизненного и творческого пути Цоя.
Можно, конечно, сетовать на то, что люди, которые были рядом с Цоем последние годы жизни, не желают давать комментариев и избегают прессы, однако же на самом деле в Сети есть огромное количество открытых материалов, которые могли бы восполнить этот пробел и частично или полностью подтверждают точку зрения тех, кто отказал Житинскому в интервью.

Взять хотя бы одну простейшую песню с «Черного альбома» 1990 года – «Когда твоя девушка больна». Вокруг истории ее создания ходит множество легенд, и какая из них правдива – определить очень сложно. Казалось, бы какой пустяк, но если мы узнаем всего лишь точную дату этой песни, то например для меня лично решится вопрос о том, насколько можно верить мемуаристам. Поэтому перечислю все теории создания этой песни, известные киноманам и взвесим, насколько каждая из них вероятна.

1) В одной из передач упоминалось, что эта песня написана по следам романа Ю. Каспаряна с Мариной Смирновой и представляет собой ироническое посвящение двум друзьям.

2) По словам Марьяны Цой (интервью Михаилу Садчикову «Труд» № 151 ) песня посвящена ей.

3) А. Липницкий в воспоминаниях 1991 года из книги «Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания» произносит фразу: «Весна 90-го года – Наташа попала в больницу, а Витя всегда тяжело переживал отсутствие любимой – «Когда твоя девушка больна…»», что может привести некоторых к мысли, что эта песня посвящена Наташе Разлоговой.

4) Теория, особо популярная среди тех, кто любит выискивать влияния других групп в творчестве «Кино»– песня якобы написана по следам композиции группы The Smiths “Girlfriend in a coma” и даже, по словам некоторых меломанов, схожа по тексту с ней.

Для того, чтобы определить, какая же из этих версий более вероятна, нам нужно знать датировку песни. Но здесь полная неопределенность. Есть два варианта датировки

1) Середина 80-х (1985?). В программе «Летопись» о «Черном альбоме» нам говорили о песне следующее:

Следующая вещь очень выбивалась из общего настроения альбома, что было совсем не случайно. Она была написана еще в середине 1980-х и на электрических концертах не игралась. У группы были на нее другие планы.

Киношники в этой же передаче подтвердили, что это более ранняя песня.

Ю. Каспарян:

Да, она более ранняя песня. У Виктора был запас таких вот любимых песен, которые по каким-то причинам не входили в альбомы и они появлялись в других альбомах.

По интервью с Ю. Каспаряном (Fuzz №9/ 2005) можно подумать что эта песня написана одновременно с песнями цикла «Это не любовь» и «Неизвестными песнями» в этой же стилистике (записаны в 1985)

Ю. Каспарян: …«Когда твоя девушка больна» — это из цикла песен «Про любовь»: «Это не любовь», «Братская любовь» — замечательные песни, которые потом вообще непонятно куда делись. Ну, то есть они вошли в так называемый альбом «Неизвестные песни», а записывались дома у Лёши Вишни перед «Группой крови». Та сессия как-то заглохла, но вот остались эти песни — «Ты обвела меня вокруг пальца», «Братская любовь» и прочее… Потом Виктор резко сменил курс и написал материал для «Группы крови»…Цикл песен «про любовь» приходится на 1985 год. Именно тогда, по датировкам знатоков, написаны:

Это не любовь

Уходи

Разреши мне

Это – любовь

Ты выглядишь так несовременно

Братская любовь

Любовь – это не шутка.

Вокруг пальца

Если это так, как говорит Каспарян, и песня действительно написана в 1985, то здесь могут подойти версии 1 и 2, а версии 3 и 4 отпадают, и если это так, то это будет большим огорчением для любителей выискивать плагиат в песнях Цоя, так как “Girlfriend in a coma” группы The Smiths вышла в свет в августе 1987. И если Цой написал «Девушку» раньше этой даты, то версия о влиянии “Girlfriend in a coma” рушится.

2) Не раньше 1988 (или начало 1988). Однако по данным коллекционеров, «Когда твоя девушка больна» написана в начале 1988 года (датировка А. Дамера), так как первое известное всем исполнение этой песни было в Таллинне в марте 1988 (более ранних записей не найдено), и в списке датировок она стоит в 1988 году, то есть позже чем «цикл про любовь». Первое упоминание этой песни Цоем в интервью также в 1988 году («РИО» №19, 1988) Эта датировка хорошо связуется с версией 4, но все остальные романтические версии о посвящениях конкретным людям в этом случае оказываются шаткими, так как в 1987-88 годах Цой уже не жил с Марьяной, Каспарян был женат на Джоанне, а Наташа болела в 1990. Однако есть одна странность: песни такого типа нехарактерны для этого периода, и в составленной А. Дамером датировке только одна песня подобного плана отнесена к периоду 1988-1990 – «Малыш».

Хотя могло быть и так: Цой услышал новую песню The Smiths, она ему понравилась, и он написал свою интерпретацию этой темы, проведя ассоциации с какими то случаями, которые были раньше, из своей жизни и жизни друзей или же просто придумав абстрактную историю, не связанную ни с кем. А решил записать ее демо в 90-м, потому что она была в тему к его тогдашнему настроению, как мы видим из воспоминаний Липницкого.

Версии о «посвящениях» мы проверить не можем и оставляем эти  предположения на совести мемуаристов. А вот четвертую можно с легкостью проверить, если знаешь английский язык и десяток аккордов на гитаре.

В плане текста:

The Smiths – Девушка в коме (перевод мой)

Девушка в коме, я знаю

Я знаю – это серьезно

Девушка в коме, я знаю

Я знаю – это очень серьезно

Было время, когда я мог «убить» ее

Но ты знаешь, я бы ненавидел

Все что с ней могло бы случиться

Нет, я не хочу ее видеть

Ты действительно думаешь,

что она выживет ? - 2 раза

Ты..

Девушка в коме, я знаю

Я знаю, это серьезно

моя детка, прощай

Было время , когда я мог «задушить» ее

Но ты знаешь, я бы ненавидел

Все что с ней могло бы случиться

Позвольте мне увидеть ее

Ты действительно думаешь,

что она выживет?

Ты..

Позвольте мне прошептать последнее прощание

Я знаю – это серьезно

Текст «Когда твоя девушка больна», я думаю, поклонники помнят и так, поэтому приводить его здесь не буду.

С одной стороны, есть небольшое сходство в описываемой ситуации, однако у Цоя совсем другое настроение, больше иронии. У него это не трагедия а очень светлая песня, где острота чувств сильно снижена, даже если он и писал это по мотивам данной песни. Создается такое ощущение, что «Девушка» и по тексту это вообще стеб, тогда как у «Смитс» если читать это с листа, это очень серьезно (с). Ну и по форме выражения – если у Цоя это совершенно зримые образы, естьнекое целостное изложение, он пишет «образами», как бы видя со стороны картину и описывая ее нам (это одна из отличительных черт лирики Цоя), то у The Smiths это просто монолог отчаявшегося влюбленного, в котором нет никаких образов, а только слова, которые создают совсем другой эффект при чтении текста с листа. Итак, по тексту у этих песен нет почти ничего общего кроме названия и общей идеи (и то с большой натяжкой).

В плане музыки:

Музыка в песне “Girlfriend in a coma” переворачивает все ее восприятие – она представляет собой пародию на эстраду, кажется ироничной и насмешливой при таком и трагичном тексте, и это тот случай, когда для понимания общей идеи песни важно ее слышать а не разбирать один текст. У Цоя же в «Девушке» такого эффекта нет – легковесен и инфантилен текст, легковесна и музыка. С другой стороны, у этих двух групп в принципе встречается общий художественный прием – скрытая в музыке ирония, которая порождает двусмысленность песни. У Цоя тоже очень часто именно иронические нотки в исполнении определяют истинный смысл при серьезном тексте. Но в концептуальном плане к “Girlfriend in a coma” ближе «Муравейник», порождающий такое же противоречивое восприятие.

Что касается гармонии, то я проиграла обе песни. Они написаны в одной тональности соль-мажор, но это еще ничего не значит, потому что аккорды G C D Em вообще встречаются во многих песнях, так как на гитаре их проще играть. В нашем случае обе песни сыграны в одном стиле, для которого заведомо уместна простота гармонической структуры. Поэтому надо смотреть не на то что в двух песнях попадаются похожие аккорды и делать на этом основании вывод чуть ли не о плагиате (У Цоя и у самого одни и те же аккорды с десятках песен, а на то как они расположены и какая ритмика у песен.

«Когда твоя девушка больна»:

Em G

День как день

C D

Только ты почему то грустишь…(куплет)

C D

Солнце светит и растет трава,

Em G

Но тебе она не нужна…(припев)

“Girlfriend in a coma”

G D C D

Girlfriend in a coma, I know, I know

G D C D

It s serious…(куплет)

Em D C

Do you really think she pull through… (припев)

Что же касается ритмики, то песня “Girlfriend in a coma” пока что больше я слышу в ней отголоски настроения все того же «Муравейника», нежели «Когда твоя девушка больна». Причем и у «Смитс» в музыке этой песни те же отсылки к попсу, как и в «Муравейнике», из за которых эту песню все считают пародией на «Ласковый май». Видимо, не зря Цой записал две эти сильно выделяющиеся «светлые» песни, в демо, которое потом издали как «Черный альбом».

В итоге мы видим, что определенное сходство  между этими песнями действительно присутствует, что позволяет признать на сегодняшний момент дату 1988 год и версию №4  наиболее достоверными,  но с другой стороны оно настолько небольшое на уровне общей атмосферы и стилистики,  что доля сомнения у меня остается.

Все говорят, но немногие знают , в каком.

А из наших труб идет необычный дым

Стой! Опасная зона! Работа мозга!

В. Цой. «Бошетунмай»

Одной из излюбленных тем для обсуждения поклонниками являются мемуары друзей и знакомых Цоя, и в особенности мемуары критические. По понятным причинам они вызывают негодование и отрицание поклонников. Чаще всего причиной критики считают самую низменную зависть непризнанного гения к прославившемуся сотоварищу. Однако же, как мне думается, у таких людей как Кинчев, Тропилло или Борзыкин, вовсе не зависть является базовым мотивом неприязни. Во всяком случае, не одна зависть или обида. Все это происходит потому, что тусовку считают неким «монолитом», и это размывает идеологические различия между теми, кто поневоле был вместе, и делает  неясными причины едких высказываний Кинчева в 1991 году и Борзыкина еще при жизни Цоя. Кинчеву, например, приписывают глюки от наркотической зависимости и стремление войти в шкуру героя, до которого ему никогда не дотянуться. Поклонники часто упускают из вида, что у групп, в частности «Алиса», «Телевизор», «Кино» и многих других были разные эстетические установки, что и вызывало критику в адрес друг друга – с одной стороны и при этом приятельские  отношения – с другой. И сам Михаил Борзыкин, человек неглупый, что бы о нем не думали,  это четко выразил в одном из своих интервью, что прекрасно объясняет противоречия в отношениях Цоя и тусовки.

А.ПЛЮЩЕВ – Я помню, тогда вообще было у так называемых рок-музыкантов – ну, поскольку Вы говорите «так называемый русский рок» – то у так называемых рок-музыкантов друг о друге вот в таком духе высказываться было модно в те годы, я читал, так, люди не жалеючи друг друга.

М.БОРЗЫКИН – Ну, надо сказать, что при этом при всем очень тепло и регулярно общались. Более того, группа «Кино» репетировала у нас на точке, просилась периодически перед фестивалями 85 и 86 года, мы их пускали, хотя могли, собственно, отказать спокойно. Нет, т.е. существовало какое-то братство рок-н-ролльное, которое было превыше вот этих разногласий вкусовых.

А.ПЛЮЩЕВ – А вы по нему скучаете, ностальгируете, жалеете о нем?

М.БОРЗЫКИН – Об этом братстве? Ну… да наверное, нет, потому что всему свое время. Тогда оно было, конечно, вынужденным. Поэтому, если бы то же самое возродить каким-то естественным путем, вот, на ровном месте, когда, вроде, все в силах выжить по одиночке, это было бы интересно.

Радио Эхо Москвы. Передача Аргентум : Эфир 20.03.2005 23:05

Михаил БОРЗЫКИН («Телевизор»)

Единственное, что есть общего между этими группами – это цель их существования – выражать себя в музыке и противостоять стереотипности масс-культуры. Однако на этом сходство их заканчивается, потому что «стереотипы масс-культуры» каждый из них видит по-разному. Борзыкин считает, что необходимо избегать заезженных мотивов в музыке, писать серьезные тексты и намеренно избегать того, чтобы быть понятым большинством. Кинчев обвиняет Цоя и Гурьянова в стремлении угнаться за модой только потому, что эстетика никогда его особо не интересовала, и ему непонятно, как вообще можно интересоваться всякими презренными вещами. Кинчев, противостоя советской власти, был во времена перестройки плоть от плоти советской идеологии с ее высокой идеей борьбы. Борзыкин –тоже.

А что группа «Кино»? А группа «Кино» никогда не скрывала, что играет поп-музыку, интересуется актуальным звуком и имиджем, и как мы видим, в этом не оказалось ни легковесности, ни сиюминутности. Ведь все это до сих пор смотрится свежо и современно. Ее революционность заключалась в том, что она противостояла печальному нашему недостатку усиленному советской цензурой: задирать голову вверх, думать о звездах, забывая при этом смотреть себе под ноги. Когда было модно играть в борьбу с системой, мы видим, что Цой сомневался в целесообразности этого  -  один из немногих, и в этом было его противостояние совковой моде, и следование Моде в ее высоком смысле как проявление чувства вкуса.  Вспомним советскую эстраду тех лет: исполнитель даже на сцене лишнего движения сделать не мог. И тексты были в чести с высокой «идейностью». Но и рок, под колпаком КГБ стремился к высокоидейности – вспомним, как отнеслись к Цою и Рыбе на первом прослушивании в рок-клубе? Понятно, почему потом группа «Кино» в глазах многих «рокеров» выглядела как мажоры.

Суть противостояния Цоя шаблону псевдо-«духовности» совка выражается в известном анекдоте:

Однажды Цою позвонил Ким Чен Ир и сказал:
— Виктор, ты, как представитель корейского народа должен написать высокодуховную песню про Корею…
— Да пошёл ты в жопу, — ответил Цой, и написал «Восьмиклассницу»
Это не значит, что Цой был пустым и легковесным человеком, нет. Просто в нем было все: и возвышенное, и приземленное, и философия, и быт, и внешняя красота, и внутренняя. Для него сиюминутное и вечное были равноценны. В нем не было агрессии, стремления к конфликту. Но этот склад характера «борцы» воспринимали как «конформизм», «нежелание задуматься», «трусость»…

Не понимая этого, те, кто был в одной тусовке с Цоем воспринимали это как недостаток в своей дуалистической картине мира – ведь если ты отрицаешь в чем то показную и безвкусную «духовность», следовательно, в тебе нет высокого, а песня «восьмиклассница» не несет никакого смысла и вклада в культуру. Зачем писать простые тексты на изъезженные мелодии? Им нет места в мировоззрении тех, кто считает, что есть лишь черное и белое «попса» и «рок». Разницу между попсой и поп-музыкой они не увидят никогда…

Отсюда же растут ноги и у обвинения в «пафосе» и «звездной болезни». Просто те, кто не похож на нас, воспринимаются нами враждебно или как минимум с непониманием. И мы приписываем им все смертные грехи, исходя из собственного миропонимания, не пытаясь разобраться в истинных причинах кажущейся сухости и замкнутости по отношению к нам.

«…если бы ВЦ не был голосом и текстовиком группы «Кино», или как вы говорите «певцом», или как его в запущенных случаях некоторые называют «солистом», откуда бы вы (и прочая публика) знали его? история – она, безусловно, не терпит сослагательных наклонений, и мало ли кем он мог быть ещё, но стал-то он известен именно за счёт той музыкальной деятельности, которую он ваял вместе с киношниками, за счёт магнитофонного самиздата и клубных\квартирных выступлений. И влияние, о котором вы говорите, на публику он имел именно песнями, ну ещё и выработанным визуальным образом, когда у «Кино» стали появляться концерты»

«Цоевская глубина» и харизма, за которую его любят поклонники, проявляется и в песнях тоже, и именно через творчество, через песни поклонники ее узнали, потому что они не имели и не имеют возможности общаться с ним лично и прочувствовать эту энергетику прямо (киноманскую мистику оставляем в стороне, стоя на научных позициях, ибо истолковать ее можно по-разному). Да, еще Цой снимался в кино, но туда он опять же попал благодаря творчеству как рок-музыканта. Он мало кого интересует как художник, как мастер нэцке, что примечательно. Эти аспекты известны киноманам только потому что они знают о музыканте Цое. И нужно сказать, что песни в рок музыке и их автор неразделимы в том смысле, что даже не отражая в текстах свою реальную жизнь, автор вкладывает в нее свою душу, выражает то, что ему интересно.

Хотелось бы расставить точки над i  и в вопросе того, что все таки действительно важнее в самой песне: текст, музыка, подача, личность автора?

Расхожий стереотип о том, что в русском роке главное текст, не совсем отражает действительность: в русском роке, действительно, виртуозность исполнения никогда не ставилась выше текста, но музыка тоже важна, хотя и проста. Не нужно забывать, что период расцвета «советского рока» пришелся на 80-е, когда по всему миру входила в моду достаточно лаконичная музыкальная форма, а виртуозность считалась «несовременной». Вообще,  жанр песни это не совсем то же самое что жанр инструментальной музыки. И критики группы «Кино», обвиняющие ее во вторичности, и многие фанаты Цоя и «русского рока», забывают об этом. Песня – это комплексный жанр, который включает в себя и музыку, и текст, и имидж, и подачу, и личность исполнителя (это справедливо для независимого рока, но  уже не всегда справедливо для эстрады). И саунд, и атмосфера исполнения в роке крайне важна – недаром же меломаны собирают все версии записей и исполнения одной и той же песни. Препарируя этот сложный организм, Вы неизменно утрачиваете важную для восприятия информацию, поэтому я всегда считала осознанной или не осознанной ограниченностью не интересоваться музыкой или игнорировать текст.

Поэтому, обвиняя Цоя в копировании западных образцов музыки, и критики упускают из вида, что Цой-то писал песни, и если даже в песне музыка будет похожа на The Cure, то восприниматься она будет совсем иначе, если в песне будет иной текст, если петь ее будут в иной манере, если она будет записана с другими инструментами и в других условиях. Иные западные группы брали от тех же  The Cure куда больше Цоя (это если в сумме рассматривать, а не разбирать процент заимствованных нот, ведь пост-панк такой стиль, что там можно кучу схожестей нарыть).

Более того, для уха русского человека, которое часто стереотипом «русского рока» запрограммировано на первичное восприятие лидера и текста, сходство в музыке может пройти мимо. В восприятии  важно не то, что у группы «Кино» в такой-то песне содрана партия соло-гитары или уж тем более гармония (особенно смешно, когда они еще из разных песен разных групп). Важно то, как структурированы эти заимствованные элементы, что в них привнесено нового. Вся японская культура, которой восхищается мир, построена на заимствовании и адаптации элементов других культур. Но это не значит, что она хуже и менее ценна для мира. Ведь манга – это уже не то, что Дисней, и именно поэтому ее покупают на Западе, хотя рисовка пошла оттуда. Так же и песни Цоя – это уже не голое копирование, это другой мир с другими установками. Если Роберт Смит рисует нам картины умирания, сказки о заблудившемся в лесу, пропетые плачущим голосом, то Цой берет ту же музыкальную форму для реализации других художественных задач. Его лирический герой – это образ немного ироничного, но все же романтика, мужественного и собранного героя, задумывающегося о смысле бытия,  и в то же время простого парня из новых районов. В конце концов, мы живем в совсем другой стране, и если бы Цой полностью копировал песни западных рок-групп, они бы были менее востребованы у народа. Мы из другого теста, нам не так близка «уязвимость», диссонансы готики 80-х. Однако музыку группы «Кино» нельзя назвать абсолютным порождением СССР, Цой был двойственен – кто-то сказал, что это была здоровая прививка неоромантизма в совке, и был прав.

Итак, объективно важно все (а может, быть не важно ничего ). Но ценят эти песни разные группы людей за что-то определенное. Мне думается, что песни Цоя для его поклонников ценны не красотой слога, не виртуозностью исполнения, а «харизмой автора», отражением его души.  Незашоренные любители такого сорта музыки, как пост-панк, понятное дело, будут ценить звук drum machine, лаконичные партии соло-гитары с дилеем, ритмичность и простоту музыки, а также стильный имидж группы. Те, кому нравится все восточное – оценят интересную внешность и необычный тембр голоса лидера группы, напоминающий об Алтае и Тибете. Философы и филологи, да и просто любители «мудрых слов»  будут анализировать тексты. А кому то будет нравиться все вышеперечисленное. И это только доказывает, что все это равноценно.

Общая информация

Разлогова Наталия Эмильевна, сестра известного киноведа и культуролога Кирилла Разлогова. Родилась в Болгарии в семье дипломата Эмиля Николаевича Разлогова. Предки Разлоговых со стороны отца — болгары. Дед Разлоговых со стороны матери — дипломат Александр Бекзадян, армянин; бабушка со стороны матери – редактор Александра Благовещенская. Детство провела во Франции.

В фильме «Асса», по словам Сергея Бугаева, работала ассистентом второго режиссера Виктора Трахтенберга, где и познакомилась с Виктором Цоем. Была его гражданской женой последние годы.

Через год с лишним после гибели Виктора вышла замуж за известного журналиста Евгения Додолева.

Видеография

1. Интервью Сергею Шолохову на фестивале «Золотой Дюк» (с Виктором Цоем),1988 г.

2. Интервью в передаче «Музобоз»

3. Французский документальный фильм (отрывки показаны в передаче «Еловая субмарина», само интервью Наталия давала на французской языке у стены Цоя на Арбате осенью 1990 года)

4. Интервью в передаче Кирилла Разлогова «Культ Кино»

Статьи

1. «Невидимыми нитками шьет «Игла» саван псевдо молодежному кино» ( опубликовано в Сборнике Союзинформкино «Думайте о рекламе», выпуск 6, 1988 г.) – рецензия на фильм «Игла»

2. «Звезда по имени Кино», «Музыкальная правда» № 25, август 2005

Переводы

«Истекший срок рока», «Новый взгляд» № 2, март 2010 (автор – Ж. Бастенер, пер. с французского Н. Разлоговой)

«Цой во плоти» (автор – Ж. Бастенер) «Музыкальная правда»,№11, июнь 2011

Интервью, комментарии, ответы на вопросы

В прессе почти не дает интервью, отказывается от разговоров с журналистами, но время от времени общается с поклонниками, отвечая на их вопросы или высказывая свое мнение.

1. Наталия Разлогова на сайте yahha.com

март 2006, комментарии в теме «Рашид Нугманов»

апрель 2010, комментарии к статье «Истекший срок рока»

2. Ответы Наталии Разлоговой в группе «Марина Леско»,2010-2011 (в самой группе не присутствует, вопросы и ответы передаются через одного из админов, Виталия Калгина)

Материалы из архива Наталии Разлоговой (опубликованные)

1. Черновики песен «Кончится лето», «Легенда»(?), «Нам с тобой» (фрагмент), «Стук» (фрагмент), черновик стихотворения
2. Фотографии: полароидные снимки «Последнее лето Виктора Цоя» (опубликованы на сайте www.newlookmedia.ru, август 2010  – фотосессия Латвия-1990, Цой за рулем Июнь 18, 2010. «Музыкальная правда» №13

1. Рисунки и картины

Фотографии с Наталией Разлоговой

Таковых весьма немного, так как Наталия избегала публичности и избегает ее и сейчас. Есть лишь несколько случайных кадров, где она вместе с Виктором.

Позиция

По мнению Разлоговой, Цой как личность был выше того, что он делал. Наталию, далекую от музыки группы «Кино» и от рока вообще, при знакомстве привлек именно характер Цоя. Она считает его неординарной личностью, человеком, внутренне независимым, не идущим на компромиссы и не похожим на других, и утверждает, что масштаб его личности не разглядели многие люди из его окружения по причине «аберрации близости»

Наталия выделяет его из его окружения, питерской рок-тусовки, которые по ее мнению просто делают себе имидж на его имени. Говорит, что Цоя отличает от его компании чувство собственного достоинства. Часто указывает на ошибки многих друзей и знакомых Цоя в воспоминаниях, как фактические, так и ошибки оценки и восприятия –в частности, у БГ и Кинчева. Считает, что необходимо уметь отличать правду от лжи в мемуарах о Цое, «Каждый имеет право на свою точку зрения, но увы, из этого плавно вытекает право на ложь» – говорит она.

Не любит вопросов в формате «женских историй» и старается избегать говорить об интерпретациях песен Цоя, чтобы не оказаться «истиной в последней инстанции». Уверена, что реальная жизнь и художественные образы песен Цоя это отдельные миры, и не стоит приписывать грусть его последних песен к тому что якобы «Цою было тяжело в последние годы, и он уставал от гастролей». Также, вопреки расхожему убеждению, далека от дел группы «Кино» и в большинстве вопросов по части музыки советует обращаться к участникам группы. Критически относится к демонизации последнего периода жизни Цоя и личности его администратора Айзеншписа, опровергает слухи о том, что Цой «продался», пошел на компромиссы», о том что у него была «звездная болезнь», что Айзеншпис «выжимал из группы все соки», заставляя «Кино» выступать перед бандитами.

Не отслеживает специально все, что пишут о Цое, и сама редко дает интервью, отказывая журналистам. Писать мемуары о Цое не собирается, но с готовностью исправляет неточности и ошибки в воспоминаниях и отвечает на биографические вопросы, не связанные с личными отношениями, а также на вопросы философского характера.

Ее собственные комментарии отличаются от многих других воспоминаний и интервью глубиной психологического и философского понимания людей, однако часто воспринимаются неподготовленными поклонниками «Кино» как резкие и грубые, хотя она предельно корректно выражается, говоря что на некоторые вопросы ей не позволяет отвечать этика.

Для корейца фамилия священна и неприкосновенна.

Никто не имеет права менять ее. Даже женщины, выходя замуж, оставляют себе родительскую фамилию.

Каждая корейская фамилия имеет свой бон. Корейские чиновники получали свой бон с земельным наделом.

Но закреплялся бон только через три поколения, если семья жила на том же месте. Бон название том места, где фамилия приобрела суверенность.

Самая популярная фамилия Ким», имеет, к примеру, 61 бон.

У многих людей, живущих в Корее, хранятся толстые книги, заключающие всю историю семьи. Цой одна из пяти самых распространенных корейских фамилий. Она имеет 23 бона. Семья Виктора из города Вонджу (следовательно, бон его «Вонджу»), который находится в провинции Канвон на юге Кореи. Значение фамилии «Цой» объяснил Тек Сан Дин (Юрий Данилович Тен): «Если переводить буквально Цой  -  это высота.

Вот как выглядит иероглиф «Цой» на ханмуне (древнем языке, основанном на китайской грамматике). Он изображает дом у горы с тремя вершинами и человека. В Корее владелец дома человек благородный, ВЫСОКОРОЖДЕННЫЙ.

Хотелось бы немного расширить эту статью за счет своего интереса к восточным языкам и культурам. Несмотря на то что это не имеет прямого отношения к Цою, забавно что его фамилия все же отражает его жизнь.

Недавно я в очередной раз начала учить корейский язык, и мне в руки попался корейско-русский словарь, из которого я узнала как пишется и произносится эта фамилия, и я опять вспомнила про это и решила написать статью, добавив кое что к информации из «Коре» .

Для начала нужно сказать пару слов о том, как эта фамилия произносится. Вообще то Цой – это приблизительное произношение этой фамилии в северокорейском диалекте. Поскольку наш Цой, по утверждениям знатоков, происходит из Южной Кореи, его фамилия, которая записывается корейским алфавитом как слог из двух букв 최, должна бы читаться на языке Южной Кореи как Чхве. Так она записывается русскими буквами и в моем словаре. Вообще у этой фамилия масса вариантов романизации: Tsoy, Tsoi, Choi, Choy. Происходят они из-за созвучия Цой, Чой, Чхве, Че.

Теперь о родословной. Известный факт, что в Корее всего около 200-300 фамилий, подавляющее большинство носит одни и те же распространенные фамилии, и фамилия Цой на пятом или четвертом месте по распространенности.  Поэтому установить корни по одной фамилии в Корее невозможно. В статье из Коре упоминаются «боны» – это и есть  то, что помогает установить родство. Бон –  это место, из которого происходит семья с данной фамилией. Корейцы очень тщательно ведут родословные книги, и поэтому в статье нам точно назвали происхождение нашего Цоя (только провинция Канвон находится не на юге Кореи, а в Южной Корее, фактически в восточной части Корейского полуострова. Вообще, есть провинция Канвон в Северной Корее и в Южной, то есть одна провинция была разделена на два государства. Наш Цой происходит из южной части провинции Канвон ). Написано, что у фамилии Цой 23 бона  ( т е. есть 23 рода с фамилией Цой, происходящие из разных мест), но на сайте arirang.ru/bons/choi.htm я насчитала только 17.

Старое написание иероглифа崔

И наконец, самое интересное – происхождение и значение фамилии Цой. Для начала надо сказать, что все корейские фамилии односложны и происходят из Китая. Это кореизированные китайские чтения иероглифов, которые корейцы заимствовали когда-то вместе с китайской культурой. Поэтому в моем словаре после алфавитного написания фамилии следовал иероглиф, от которого она произошла -崔. В современном китайском языке этот иероглиф используется почти исключительно для записи китайской фамилии, произносящейся в мандаринском наречии приблизительно как  Цуй. Древнее же значение этого иероглифа – «высокий, возвышенный, скалистый, крутой.» То есть значение «высокий» здесь вне в смысле «высокорожденный», а связано с возвышенностью, скалой.

Если же разбирать графическое написание этого иероглифа, то «гора с тремя вершинами» (山 отдельно и значит «гора»)  в нем действительно есть, и это ключевой, определяющий смысл элемент в верхней части иероглифа. Эта «гора» входит во многие иероглифы, обозначающие возвышенности и горы. А теперь разберемся с «человеком», «домом» и «высокорожденностью». Если разбирать по частям нижнюю часть иероглифа (хотя все же элементы могли утратить тот смысл который имели изначально, и поэтому их сейчас в учебниках разбирают только в целях облегчения запоминания), то 亻 значит «человек», а  圭 в китайском языке имеет одно из значений «скипетр» – может отсюда и взялось значение «высокорожденный» – человек со скипетром в руках(?).(а кроме того сам  иероглиф (компонент) 圭 распадается на два значка, означающих «землю»). В целом же нижняя часть иероглифа 崔имеет одно из значений «высокий», а в данном иероглифе является фонетиком, то есть передает его звучание (тогда как 山 «гора» отвечает за смысл).

В японском языке этот иероглиф  смешивается с другим близким по значению и написанию иероглифом «утес, обрыв, крутой берег», хотя это разные знаки. По-японски фамилия Чхве читается как Сай.

Говоря о значении этой фамилии в контексте восточной культуры, нужно еще вспомнить, что разнообразные возвышенности, горы и камни на Дальнем Востоке имеют особенное сакральное значение, считается, что они – божества. Гора или скала неотъемлемый элемент традиционной формы  китайского пейзажа «горы-воды», символизирующий одно из первоначал мироздания  – «Ян». Не зря в практике дзэн используются для созерцания пейзажи с горами водами а не изображения божеств. Может быть, поэтому в Японии много фамилий с иероглифом «гора».  В китайском языке иероглиф «гора» также связывается с царем. А кроме того  большую часть территории Канвондо, из которой происходит наш Цой,  занимают горы.

И тут вспоминается другой знаменитый Цой, живший в Японии,  которого, впрочем, знают под именем Масутацу Ояма (настоящее имя Чхве Ён Ый), один из самых выдающихся мастеров и преподавателей каратэ, обладатель 10 дана, создатель стиля Кёкусинкай, популяризатор каратэ, автор большого количества популярных книг об этом виде боевого искусства. Он изменил свое имя, потому что с корейским именем в Японии очень неудобно жить. В начале XX века Корея была японской колонией, и права коренного населения ущемлялись. Японское имя, которое выбрал себе юноша — Масутацу Ояма — переводится как «умножающий свои достижения подобно высокой горе». И он не зря выбрал этот псевдоним, ведь японская фамилия Ояма («высокая гора»)  это фамилия близкая по смыслу к корейскому Цою.