фонарей конвой вдоль дорог.

Жизнь преподает нам свой

Новый суровый урок

И уже не в первый раз

Мы повторяем его,

Но никак не может понять и принять одного:

Припев: никого не слушать,

идти вперед,

Знать чего хочешь

и делать свой ход.

1. Но кто-то посмеет нарушить правила игры.

Кто-то зажжет у нас в глазах потухшие костры.

Мы вырвемся из клеток, в глаза ударит свет,

И солнце, улыбнувшись, скажет нам «Привет!»,

надо только

  Припев: никого не слушать,

идти вперед,

Знать чего хочешь

и делать свой ход.

1. Но снегом заметет следы его шагов,

И их заметит только тот, кто не нашел любовь.

А мы вернемся в клетки, забудем теплый свет.

И только тот, кто слаб, поймет его завет.

Припев: никого не слушать,

идти вперед,

Знать чего хочешь

и делать свой ход.

 007

Я иду как всегда в расстроенных мыслях.

Я включаю свой плеер и там голос твой

Снова возносит меня в далекие выси.

Герой моих песен.

Я бы хотела, чтоб мне пел только ты.

Я бы хотела всю жизнь слушать лишь твои песни.

Ты человек моей странной и мрачной мечты,

Где умираем с тобою мы вместе.

Герой моих песен.

2002

Это утро настает

Ты увидел странный сон. Так всегда.

И ты снова задал вопрос: зачем все это.

Снова с утром началась игра.

Ты оделся и пошел туда,

Где тебя никто не ждал и не любил.

И ты спрашиваешь, что ты там забыл.

Тебе надоела веры без веры,

Тебе надоела истина-ложь.

Ты хочешь избавиться от грязи без меры,

Но ты все равно обратно идешь

Ты запутался в пути,

Ты теряешь собственный след.

Ты не знаешь, куда идти,

Где найти на свой вопрос ответ.

Кто -то делает добро,

Кто-то вторит злу,

Кто-то новый их король,

И все они лгут.

Ты один из тех, кто был всегда правдив,

Ты лишь точка на своем большом пути,

Кому-то свастика, кому-то крест, тебе – завет,

Ты ребенок, не знавший да и нет.

2002

Сколько веков

Парни в электричках

Поют под раздолбанную гитару

Мотив, как мир этот, старый?

И сколько таких,

Для нас непривычных,

Будет парней через тысячу лет?

Таких пока нет,

Но я обещаю, что будут.

Полукровки без силы и права чего-то желать.

Для нас этот мир – всего лишь еще одна дверь.

Что ты скажешь, когда мы сорвем эту дверь с петель,

И уйдем и заставим себя навек замолчать?

Сколько таких, как я,

Сколько таких, как ты

Пьют по жалким углам темный чай,

А утром опять попадают впросак?

Сложно представить, но мы с тобой так просты,

Шепчем друг другу сквозь смерть: «Не скучай!»

И за ширмой сжимаем руку в кулак.

29 октября 2005

Вышел – ветер в лицо, как боксер, наповал.

Ты встаешь в семь утра, телефоном разбужен.

Ты поел и оделся, вышел в свет и упал.

Ты идешь на работу, будто с неба свалился,

Размышляя о том, что совсем не поспал.

Хорошо было б, если б ты раньше ложился,

Только что-то не спится тебе по ночам.

Мы – заложники будней.

Кто из вас нам поможет?

Ты не любишь холодные зимние сутки.

Как в тюрьме, дни считаешь до прихода весны.

Этот город играет с тобой злую шутку,

Но ты знаешь, что здесь ты прожжешь свою жизнь.

Эти дни в твоей памяти не займут даже бита,

Но в реальности тянутся, словно ирис.

Ты к ним, будто гвоздями, надежно прибитый.

Каждый день рвешься прочь на свой страх и риск.

2 ноября 2005

Красные капли на белом снегу.

Красные пятна на белом фоне-

Этого я позабыть не смогу.

Желтое солнце светило уныло

Тусклое солнце скрылось в туман.

Солнце не видело красных пятен-

Их увидел фонарный обман.

Обман фонарей и елей аллея

Два свидетеля удара ножом

С пробитой грудью он упал на колени

И взгляд его был удивлен и смущен.

Снежинки летели ему на ресницы,

Превращаясь в слезы на холодных щеках.

Опустив глаза, он увидел снег в пятнах-

В красных пятнах, в кровавых слезах

Он поднялся с трудом поднеся зажигалку

К сигарете и спокойно и зло закурил.

Развернулся и по темной аллее зашагал он

А ночной мрак силуэт его растворил

Он стоит перед нами, и восточных глазах

Сияет скрытый огонь.

И загадка и ответ в скупых словах,

И в кулак зажата ладонь.

Виднеется сцена сквозь дым сигарет,

А ему 28 лет.

Но уже молодым он узнал всю правду,

Что правды нет.

Почему он так любит черный цвет,

Почему он чувствует смерть,

Когда вокруг все танцуют и пьют,

Он заранее в траур одет.

                                 2.

В такт его бубну наше сердце бьется,

Но шамана ночи не смогли мы сберечь.

Он был ярче звезды по имени Солнце,

От зависти готовой всех сжечь.

В его ритме и слове пульс наших вен,

Наш выбор, наша воля, наш плен.

Мы сидим под дождем у исписанных стен,

Уцелев от ветров перемен.

Он, наверно, хотел о многом нам спеть,

Но его ждала черная смерть.

И сказала она: «Тебе больше не петь».

Но он не послушался смерть.

                  Припев

Воля иль неволя, луна или солнце,

Но нам с тобой ни правды, ни лжи.

Между небом и землею душа его рвется,

Но мама, слышишь, я знаю, он жив! 

Воля иль неволя, жив тот кто свободен,

Тот, кто не знает ни правды, ни лжи.

Воля иль неволя, на рану как солью,

Но мама, слышишь, я знаю, он жив!

День короткий, но еле иду.

Как довольный собой человек,

Тут и там спотыкаясь на льду.

На искусственно-белом снегу

Ставлю штампы неровных шагов.

Оглянуться назад не могу,

Но в глазах моих цепи следов.

На деревьях не листья, а лед,

На шоссе – не асфальт, черный блеск.

Зимний холод слегка щеки жжет

А дорога – все тот же гротеск

И для ног, и для мозга не вред

Лишний раз прогуляться пешком

Я приду, меня встретит обед

И надежный, убогий мой дом.

25 ноября

А перед троном – Арлекин.

Так горд Король своей короной,

А шут стоптал все башмаки.

И колокольчики на шляпе

Его насмешливо звенят.

Цветной костюм его заляпан

Как уголь, ярко-черной краской.

Испорчен шутовской наряд.

В угоду тигру-королю

Я краску черную люблю.

Так было, есть и будет вновь,

И ничего не изменить.

Такая странная любовь –

Вы мой Король, я Арлекин.

Испорчена улыбка плачем,

Трагичностью испорчен фарс.

Тоскуем мы совсем иначе,

Тоску у нас убил сарказм.

Пусть говорят – несовместима

Трагичность с перьями попсы,

Но мы меняем маски грима,

Сердца бросая на весы.

«Для вас нет выхода!» – все ладят, -

«Для вас захлопнулся капкан,

Самими у себя украден

Ваш шанс, и выбран вариант».

Пусть ладят – это их работа,

За это платят гонорар.

Нам тоже платят идиоты

За наш бесценный вялый дар.

Да, мы судьбу не выбираем,

Скорей, она впрягает нас.

Но мы с ней до конца играем,

Терпя фиаско в сотый раз.

У нас нет выхода иного,

Мы знаем твердо нашу роль.

Так было, есть и будет снова –

Я Арлекин, а Вы Король.

25 ноября

Сочится сквозь серую вату.

В кроваво-коричневой мгле

Он идет по багровой земле.

В рисунках кофейной гущи

Он видел, что город ждет гибель.

Хотел сказать людям как лучше,

Но его никто словно не видел.

Солнце закрыли пятна,

Но одевались парадно.

Он пытался сказать им, кричал,

Но все как один, шли в субботу на бал.

На лице, грубом и умном

Застыла грустная маска.

И он смотрит им вслед угрюмо,

А в груди бьется сердце, забывшее ласку.

И казалось, из окон машут,

Провожают улыбкой ехидно,

Но оглохшие люди пляшут

На балу под знакомые ритмы.

Он тоже хотел веселиться,

Но почувствовал близость раскатов.

Вот-вот гроза разразится,

Схоронив все под серою ватой.

Мы – гости на пире

Во время чумы,

Хочешь быть гостем

На пире, где мы?

Пир во время чумы

Пир, где гости – все мы.